Самый романтичный город Земли встречает осень вместе с грандиозным биеннале искусств со старейшим кинофестивалем Мостра или же Венецианским кинофестивалем. Начиная с минувшей среды, и до следующей субботы в залах острова Лидо будут проходить показы крупнейших кинопремьер мира. За эту неделю прокатчики закупят фильмы для кинотеатров, а кинокритики спишут не один маркер-ручку-карандаш в попытках распознать задумку режиссёра.
Но 69-й МКФ казался пресным и бесцветным, пока в него не ворвался своим текниколором  «Мастер/The Master». Эпическая история Пола Томаса Андерсона щекочет все органы чувств, легко наигрывая историю жизни основателя Сайентологии Л. Рона Хаббарда. «Мастер» - это одновременно интимная и всеобъемлющая работа режиссёра, уверенная и вопрошающая. Тема может быть спорной, но если и есть фильм, который заставит хромого пойти, а слепого узреть – это «Мастер».
Примечателен «Мастер» также и тем, что вернул киноманам Хоакина Феникса, решившего было полностью посвятить себя хип-хопу, но соблазнился на ленту, которая стала его звёздным часом. Хоакин сыграл моряка, погрязшего во все тяжкие после войны, Фредди Куэлла, и его игра напряжена до предела, делающего его практически обезьяной: его плечи покаты, а спина сгорблена под тяжестью всего мира, он ступает так неуверенно и грубо, как будто только что впервые встал на задние лапы. Фредди вспыльчив и неотёсан, он попал в чуждое для него мирное время, где не может задержаться ни на одной работе, а его самогон, наскоро состряпанный из мыльного раствора и ацетона, становится ядом для любого, кто выпьет его. Прогуливаясь по причалу, в попытке отыскать лазейку в мир, где для него есть место, Куэлл обнаруживает волшебную яхту, искрящуюся отблесками звёзд, а на борту яхты - человека, который укажет Фредди путь к спасению.
Ланкастер Додд (Филипп Сеймур Хоффман) – взъерошенный, с пропитым красным лицом, но небрежно харизматичный бакалавр человеческого жизнеустройства, пускай и самопровозглашенный. Окруженный стадом экс-жен он, называемый Мастером, он неустанно прокладывает путь к просветлению. Когда Фредди пердит в его присутствии, Додд гневно называет новоприбывшего «глупым животным», после чего разражается хохотом. «Все твои проблемы из-за спиртного» (повышенное газообразование тоже?), - говорит он Фредди. Ланкастер написал книгу под названием «Причина» - смесь популярной психологии и религии, где описал «как надо жить». По мнению Додда – учёные ошибаются, и Земля существует триллионы лет, а человек, как матрёшка хранит в себе опыт множества предыдущих жизней, их травмы и ошибки, прожитые в прошлых столетиях. Что отправиться навстречу к успеху, необходимо «открыть» эти предыдущие жизни и тогда твоим возможностям не будет предела.
Куэлл верит Додду, а с теми, кто не верит у него короткий разговор. На светском приёме в Нью-Йорке, когда возник спор, касательно учения Додда, Фредди бросает в скептика кусок фрукта, точь в точь как агрессивная дрессированная обезьяна, а не как человек. Какая восхитительно бесстыдная классика американской старой школы! «Мастер» продвигается неспешно, пышный и странный. В течение захватывающего первого часа ленты Андерсон раскрывает характер отношений между Доддом и Фредди, как между гончаром и его глиной, гением и его талисманом. Куэлл понимает, что приручение его гнева способно сделать из него, страждущего моряка, шедевр, тем самым подтверждая теорию Додда. И Куэлл бесконечно счастлив играя роль домашнего животного Додда, по крайней мере до того момента, когда он ступает на крыльцо и сын Додда говорит ему: «Он всё это на ходу сочиняет, разве ты не видишь?».
Именно это, как сообщают, вызвало приступ гнева у Тома Круза (который появлялся у Андерсона в 1999-м в «Магнолии/Magnolia»), известного адепта Сайентологии, который присутствовал на закрытом показе в Лос-Анджелесе: «Андерсон, разоблачил «Причины» Мастера - подразумевая Сайентологию как таковую, - как гигантский обман, основанный на человеческой доверчивости. У такой точки зрения, конечно, есть своя логика, но она реально рискует потерять лес ради деревьев».
Вместо того чтобы возвести на пик разоблачение Сайентологии, Андерсон использует его как трамплин для еще более глубокого исследования вопроса. Восхитительно фактурный, богатый на всевозможные нюансы «Мастер» бросает луч света на мировое господство Америки, раскрывая напряженные, неуверенные, и в то же время триумфальные пятидесятые, создавая оконченную картину послевоенного благополучия, выстроенного на спинах сбитых с толку измученных людей.
Последователи Додда изголодались по исцелению, по ответам, мессии, который поведёт за собой, где-то в глубине души знают, что жизнь – это не только плодородный континент, неизвестно как доставшийся им в наследство. В финал Андерсон ставит очевидную мораль Ланкастера Додда, разносчика по Америке идей, равных идее о том, что они физически являются нацией. Конечно, мастер выдумывает это на ходу. Он блефует, противоречит себе и добивается расплаты. Вот они те качества, что объединяют великих мыслителей с великими шарлатанами. Вот, как запад победил.
По материалам The Guardian.
Текст и перевод: Саша О.